Андрей Максимов

Педагог

Писатель

Психофилософ

Телерадиоведущий

 +7 926 490 90 80,  Фарида

сотрудничество, запись на консультации

Статьи


 

  ДЕТИ

 

Говорит ли Вам о чем-нибудь слово «педология»?

Подозреваю, что вряд ли. А если оно и вызывает ассоциации, то, подозреваю, не самые приятные.

А, между тем, еще в конце девятнадцатого и в начале прошлого века была такая наука, которая, объединяя разные подходы к детям, пыталась их понять. Наука о том, как детей изучать.

Ей на смену пришли детские психология и педагогика – наука о том, как как детей правильно воспитывать.

Эта история мне представляется весьма символичной:

увы, большинству из нас не интересно изучать детей. Куда увлекательней и важней нам представляется их воспитывать.

Про воспитание мы еще поговорим, разумеется, в свой черед. В этой главе попробуем подумать о том, о чем, к сожалению, задумываемся крайне редко: о сути самого этого понятия – дети.

Психофилософия исходит из того, что младенец – это нравственный идеал человека.

Все реакции младенца абсолютны естественны. Он совсем не умеет манипулировать никем. Он плачет потому, что хочет есть или у него что-то болит. Младенец никогда не требует к себе внимания просто так. Он никогда не вредничает.

Человек рождается абсолютно свободным, потом к нему приходят родители. Чем старше становится человек, тем меньше в нем Божественного, и тем больше социального.

Поскольку наш мир развивается по законам социальным, а не Божественным, мы относимся к ребенку, как к гостю, который пришел в наш взрослый мир, где мы – хозяева.

Это не так?

Это совсем не так. Если не ограничивать нашу жизнь рамками земного существование (о чем мы только что говорили), то ребенок приходит из того мира, в который мы все, рано или поздно, уйдем. Поэтому нелепо считать ребенка существом, котором ничего не знает – они знают не больше, чем мы. Они ведают иное.

Этому иному – скажем, общению с природой, естественности и парадоксальности в восприятии мира, предельному любопытству и заинтересованности, и еще много чему – они могут научить нас: было бы у нас, взрослых, такое желание.

Так же, как любое истинное произведение искусства – результат некоего Божественного диктата, в котором художник служит лишь проводником, так и рождение ребенка есть результат Божественной воли, проводниками которой служат родители.

Бог дает матери девять месяцев, чтобы она могла отрешиться от мирских проблем и привыкнуть к дыханию Бога, которое ощущается у нее под сердцем.

И когда младенец рождается, то для матери он – житель ее мира, а для отца – житель мира чужого и неясного.

Почему Бог придумал, что ребенок непременно рождается у двух людей, и именно у мужчины и женщины? Физиологическая необходимость этого - есть не более, чем следствие некоей высокой Божьей задачи.

Осмелюсь предложить Вам свою версию ответа на вопрос: какой именно задачи?

Итак.

Конечно, семьи бывают разные. Бывают матери – пьяницы и проститутки. Бывают сумасшедшие «кормящие отцы».

Но Задумка, как мне кажется, состоит в том, что мать – носительница Божественного начала, а отец – земного.

Почему так все здорово придумано, что ребенок должен питаться именно материнским молоком, и даже в нашем, XXI веке, не могут придумать ему адекватно полезного заменителя?

Младенец – человек, наполненный единственно Божьей энергией и никакой другой, - попадает в наш реальный мир. Столь тесная связь с матерью необходима ему, чтобы ощущать хоть какое-то подобие безопасности.

Увы, мы не до конца понимаем образы, которыми нас одарил Бог. Мы знаем, что Иисус Христос, Спаситель, был послан на Землю, чтобы, «смертию смерть поправ», спасти людей. Но мы, как мне кажется, не понимаем:

каждый младенец есть образ Христа.

Если ребенок рожден Богом, значит, он полу человек, полу Бог, пришедший на Землю для мук, потому что любая земная жизнь в сравнении с Божественной – мучительна.

Ребенок приходит из Божьего мира, чтобы, живя в земном, исполнить какую-то свою, уникальную задачу. Защитником в этом походе выступает мать. Проводником – отец.

Первый настоящий контакт наступает у отца с чадом, когда чадо начинает разговаривать. Речь – наиболее универсальный, и, если угодно, действенный способ познания мира. Как только ребенок приступает к активному познанию мира, отец начинает ощущать все большее взаимопонимание с ребенком.

Место Божественной энергии постепенно занимает мирской опыт.

Взросление – это процесс, во время которого человек все дальше отходит от Божественного в себе, приближаясь ко всему тому, что поможет ему выжить в социуме.

В этом нет, разумеется, ничего трагического и ужасного. Без этой замены человек не мог бы жить.

Однако, ни в коем случае нельзя относиться к детям, как к «недолюдям». Они – другие люди. Они, с разной степенью успешности, учатся у нас, взрослых, как надо жить в нашем мире. Мы же почему-то не хотим учиться у них тому, как можно жить в их мире.

Одна из главных ошибок человечества состоит в том, что взрослые люди воспринимают детей, как некое пустое, белое полотно, на котором можно нарисовать, что угодно. Между тем, ребенок – это мозаика, и если мы чем и можем помочь ему, так это сложить из уже имеющихся, данных ему Богом, частей красивый и уникальный узор.

Великий Песталоцци, которого я уже упоминал, не просто придумал, а и применил на практике свою педагогическую систему «природосоответствия», суть которой состоит в следующем.

Мы привыкли исходить из того, что обучение и воспитание – это есть некое запихивание в голову человека всего того, что взрослые педагоги и воспитатели считают необходимым ему запихнуть. Песталоцци считал, что задача состоит в том, чтобы отыскать в ребенке то, чем он хочется заниматься – опять желание! – и это развивать[1].

Степень влияния детей на взрослых изучена очень мало. Но, мне кажется, что если люди, например, начнут размножаться путем клонирования, и детей не будет вовсе, - человечество очень быстро погибнет.

Если к нам регулярно не будет поступать Божественная энергия, мы не выживем.

И последнее.

Ребенок – это экзамен, который каждый человек сдает Создателю.

Если ты, родитель, переломал всю, заложенную Господом, мозаику, и лет через пятнадцать после рождения на тебя смотрит столь похожий на тебя, гад и сволочь, - значит, экзамен на свою человеческую состоятельность ты завалил. Даже если у тебя получилось стать олигархом или знаменитостью.

Мы не знаем, куда уходит человек из этого мира. Но если предположить, что ТАМ мы все встретимся, то очевидно: ТАМ будет встреча не олигарха с потомком, а папы с сыном. И тогда спросится.

Ребенок – не просто наше продолжение. Он – такое наше продолжение, какое мы заслужили. И тут уж пенять не на кого.

Все началось с того, что мы держали на руках Подобие Бога.

За то, что мы потом с ним сделали, - отвечаем только и сугубо мы.

 


[1] Подробнее и о самом Иоганне Генрихе Песталоцци и о его системе желающие могут прочесть в моей книге «Песталоцци XXI. Книга дляумных родителей». – СПб.: «Питер», 2014.

Все Статьи
Расписание лекций